| Рав Друкман: «Разбивать надо стену, а не собственный лоб» |
[Jun. 15th, 2008|10:56 pm] |
| [ | Current Mood |
| |  sad | ] |
Рав Хаим Друкман не искал навязанной ему войны, но готов идти в ней до конца, несмотря на то, что силы неравны. Человек, переживший Катастрофу, не собирается изменять своим принципам в 75 лет, и в отличие от других ортодоксальных раввинов, предпочитает не отгораживаться от всего мира и открывать двери дома, если в них стучат.
Известие о том, что рав Друкман уволен с поста руководителя Управления по вопросам гиюра, созданного пять лет назад при канцелярии Главы правительства, потрясло многих. И хотя причина увольнения выглядела вполне конвенциональной – «по причине возраста», никто в нее не поверил. Потому что истории с увольнением предшествовал громкий скандал, разразившийся после того, как главный раввинатский суд объявил недействительным гиюр, проведенный равом Друкманом 15 лет назад, и подверг сомнению остальные, начиная с 1999 года. Последствия подобного решения вполне предсказуемы: сотни людей, прошедших гиюр, и члены их семей автоматически попадают в так называемые черные списки со всеми вытекающими отсюда последствиями. Речь идет о выходцах из бывшего Союза: членах смешанных семей; солдатах, чья мать не является еврейкой; а так же детях, усыновленных израильтянами за границей и привезенных в нашу страну.
***
Собираясь на интервью к раву Друкману, я уже знаю, что сегодня в Израиле начинается трехдневная акция в его поддержку, направленная против решения Главного раввинатского суда о «некошерных герах»: идет сбор подписей. Но я не могу знать того, что не пройдет и трех дней, как БАГАЦ примет решение о «замораживании» этого сомнительного вердикта на 30 дней и расследовании всех, связанных с ним обстоятельств.
Дом рава Друкмана, расположенный в Центре Шапира, неподалеку от Ашкелона, с таким же успехом можно назвать и библиотекой: большую часть его занимают книги. Рав погружен в чтение одной из них, так что мне приходится подождать пару минут, пока он не дойдет до конца страницы и не отложит книгу в сторону.
- Прежде всего я хочу сказать, что все люди, прошедшие гиюр – евреи, и никто не уполномочен лишить их этого права, - начинает рав Друкман. – Жаль, если в результате поднятого в средствах массовой информации шума многие начнут думать, что их гиюр неправильный и надо готовиться к худшему. Еще раз подчеркиваю: это не так. Если какие-то сложности и возникнут, то их можно преодолеть. Особо хочу подчеркнуть, что решение раввинатского суда совершенно безответственное. Те, кто его принимал, пекутся исключительно об интересах своей небольшой группы, а не о судьбе народа Израиля.
- Вы оставляете свою должность в конце июня. И, судя по всему, вопреки своему желанию. Расскажите, пожалуйста, как это прозошло?
- Начну с того, что я не искал этой должности, мне есть чем заниматься в жизни. К руководству Управлением по делам гиюра я пришел по личной просьбе бывшего премьер-министра Ариэля Шарона, который был очень заинтересован в том, чтобы решить проблему новоприбывших, среди которых оказалось немало смешанных семей. Скажу больше: Шарон видел в этом первостепенную национальную проблему и искал пути ее решения.
Иными словами, я получил эту должность из рук премьер-министра, а увольнительное письмо мне вручил рядовой чиновник - без объяснения каких-либо причин, - рав Друкман просит своего помощника найти это письмо и зачитывает его: «Настоящим посланием извещаем тебя, что наш договор не возобновляется, и твоя работа заканчивается 30.06.08 по причине возраста, о чем тебе было устно уже сообщено. Желаем здоровья. Спасибо. До свидания». Но это неправда: никто со мной ни о чем не говорил. В конце прошлого года мне прислали очередной договор сроком на год, я, как обычно, подписал его, и отправил назад. И вдруг – месяца два назад мне снова присылают на подпись договор. Я удивился, подумал: наверно, почта не сработала, и они не получили от меня прежний договор, который я уже подписал. Но секретарша обратила внимание на то, что в новом договоре указан другой срок – не до конца года, как обычно, а до 30 июня. Я не стал его подписывать. Ждал, что мне позвонят, объяснят, в чем дело. К тому же, я ведь подписал уже предыдущий договор – тот, что до конца года. Но мне никто не позвонил. Принесли вот это письмо.
Дело даже не в том, что я получал должность из рук премьер-министра, а письмо об увольнении мне передал простой чиновник, и никто не вызвал, не сказал: «Спасибо за твой вклад, но дальше нам не представляется возможным оставлять тебя на этой должности в силу таких-то причин…», - продолжает мой собеседник. - Главное состоит в том, что я не собирался покидать Управление, хотя мне есть чем заняться. Я хотел продолжать эту работу, пока есть силы, невзирая на возраст, потому что считаю ее очень важной для будущего Израиля. И тем более – после того, что члены равинатского суда в порыве злобы написали обо мне страшные и совершенно безответственные вещи. Если бы я ушел сам – это выглядело бы как их победа, а все, что они понаписали – воспринималось бы как правда… Нет, сам бы я не ушел. Но я получил письмо об увольнении.
- А вы не пытались выяснить, в чем дело?
- Нет. Когда происходит нечто такое, что тебя ранит, ты не способен что-то выяснять. И если люди могли так поступить, то о чем я должен их спрашивать?
- Почему Шарон в свое время остановил свой выбор именно на вас?
- Он считал, что надо продвигать тему гиюра и знал, что я отношусь к этому положительно. Более того, Ариэль Шарон позаботился о том, чтобы в канцелярии премьер-министра появился адрес, куда я могу обратиться с той, или иной просьбой. Он уполномочил Лиора Шалита оказывать мне помощь и поддержку во всех делах нового Управления по делам гиюра, что неукоснительно соблюдалось, поскольку все знали: таково желание главы правительства.
- Эта преемственность сохранилась после ухода Шарона с поста премьер-министра?
- Эхуд Ольмерт сказал мне, что относится к проблеме гиюра точно так же, как и его предшественник, но не позаботился о настоящей преемственности. У меня уже не было, как прежде, адреса в канцелярии премьер-министра, куда я мог обратиться с просьбой за помощью в той или иной ситуации.
- Объясните, пожалуйста, подробнее вашу позицию по отношению к новоприбывшим, которые решили пройти гиюр.
- Думаю, что после того, что довелось пережить русскоязчным евреям в стране исхода, где их преследовали, не позволяли учить родной язык, мы должны встречать их здесь с объятиями и приходить на помощь в решении проблем, касающихся членов их семей и детей от смешанного брака. Например, если бы в Израиль прибыл мой брат с женой нееврейкой, и она изъявила желание стать частью нашего народа, я помог бы ей пройти этот путь. И так я отношусь ко всем новоприбывшим – они мне братья, и я всегда готов их поддержать. Кроме того, у меня такая позиция: если возникает какая-то проблема, ее надо решать, а не убегать от нее.
- А как вы относитесь к людям, которые через некоторое время после прохождения гиюра перестают соблюдать традиции?
- Как к любым евреям, не соблюдающим традиций. Я уже говорил в начале беседы, и повторю это сейчас: если человек стал евреем, то его уже невозможно лишить еврейства. Ни у кого нет такого права и таких полномочий.
- Сколько выходцев из стран СНГ прошли гиюр за те годы, что вы возглавляете Управление?
- Я этих цифр не знаю, и, по правде говоря, знать не хочу: предпочитаю иметь дело с людьми, а не с бумажными делами. Когда однажды на совещании начали оглашать какие-то цифры в связи с гиюром, я даже закрыл себе уши руками, чтобы их не слышать. Мне хочется одного: помогать людям, которые желают стать частью еврейского народа, или хотят усыновить за границей малыша, рожденного женщиной-нееврейкой и привезти его в Израиль.
- Вы могли бы мне объяснить, что предшествовало скандалу вокруг черных списков? Я имею в виду решение Главного раввинского суда о признании недействительным гиюра, который вы провели 15 лет назад.
- Все началось с Ашдода. Женщина, перешедшая в иудаизм 15 лет назад, пришла в местный раввинатский суд, чтобы получить гет. Судья-раввин спросил ее, соблюдала ли она традиции и правила, определенные для супружеской жизни еврейской семьи. Женщина ответила: нет, после чего судья решил, что она нееврейка, гиюр недействителен, и ее дети - тоже неевреи. Женщина решила искать справедливости выше, а в итоге дело кончилось тем, что судьи Главного раввинатского суда вынесли решение о недействительности ее гиюра, огласив свой вердикт публично, и лишь после этого вызвали меня к себе за разъяснениями. Я к ним не явился, сообщив, что после того, как они уже заявили о своем решении, никто из них не вправе задавать мне какие-либо вопросы в связи с этим делом. Судьи назначили мне новую дату, и снова я ответил им то же самое, обратившись за поддержкой к президенту Главного раввинатского суда главному сефардскому раввину Шломо Амару. Он тут же распорядился, чтобы судьи переслали ему это дело и потребовал не проводить никаких судов до его решения. Они проигнорировали его распоряжение. Что же касается меня, то я обратился в в высшую инстанцию, которая проверяет деятельность всех судей – религиозных и светских – на предмет соблюдения судебных процедур в соответствии с законами Израиля. Там были возмущены фактом принятия решения без заслушивания показаний главного свидетеля, то есть меня.
- После вашего рассказа не могу отделаться от ощущения, что, наверное, бессмысленно пробивать эту стену лбом: скорее разобьешь себе лоб…Не проще ли обратиться к альтернативным решениям существующих проблем? Например, добиться создания в Израиле институт гражданского брака, чтобы члены смешанных семей не чувствовали себя гражданами второго сорта. Тем более, что они любят эту страну не меньше евреев и так же, как они, защищают ее от врагов.
- Я не думаю, что стоит идти по такому пути: это неизбежно будет разделять наш народ. И проблема может напомнить о себе в третьем поколении, когда, к примеру, мой правнук полюбит девушку-нееврейку, а в нашей семье все соблюдают еврейские традиции. Я предпочитаю решить эти проблемы сегодня, не откладывая их на неопределенное будущее. Тем более, что Израиль остается единственным островком в еврейском мире, где все заповеди соблюдаются в точном соответствии с тем, как это делали наши предки тысячи лет назад. Поэтому я считаю, что мы должны в конце концов разбить стену, а не собственный лоб.
- У вас нет ощущения, что эту стену вы пытаетесь разбить в одиночку?
- Нет. Как ни странно, но дурные вещи иногда порождают и хорошие. Благодаря тому, что со мной случилось, у многих людей открылись глаза на происходящее, и они проявили интерес к этой проблеме. Я был поражен количеством звонков, писем и факсов, которые поступают в мой адрес со всей страны. Незнакомые люди пишут, что почли бы за честь пожать мою руку, и возмущаются происходящим. То есть, вольно или невольно, но вся эта история каким-то образом всколыхнула общественное мнение.
- Да, это так. Но в ситуации с Главным раввинатским судом вы оказались в одиночестве. Откуда вы берете силы, чтобы всему этому противостоять?
- Когда ты во что-то веришь, то силы тебе дает вера. Я с самого начала верил в то, что делаю, и никто не отнимет у меня моей веры. Я не хочу мириться с лицемерием.
- Каков ваш прогноз дальнейших событий? Может ли случиться так, что вслед за вашим увольнением будет предпринята попытка сворачивания деятельности Управления по делам гиюра, а попросту говоря, его ликвидации? Таким образом в стене будет закрыта образовавшаяся в ней брешь.
- Я не пророк и не знаю, что будет дальше. Если же события пойдут по описанному вами сценарию, то это будет катастрофой. Сейчас я озабочен более реальными вещами: тем, кто прошел гиюр, нанесен моральный ущерб. А у тех, кто в данный момент находится в процессе прохождения гиюра, возникают всевозможные опасения по поводу будущего.
- У вас не было ощущения, что в истории с прохождением гиюра есть некий элемент игры, в которую играют все участники, отдавая себе отчет, что это - игра. Люди, решившие пройти гиюр, понимают, что у них нет другого выбора, если они хотят хорошего будущего для своих детей. Государство признает, что существующую проблему надо решать хотя бы таким способом, поскольку нет другого. И только ортодоксальные раввины не желают принимать в ней участия, хотя и вынуждены это делать.
- Не могу согласиться с подобным утверждением. В Израиле 300 000 новоприбывших-неевреев, но я не видел, чтобы все они стояли в очереди для прохождения гиюра. Вы не станете отрицать и тот факт, что большинство новоприбывших-неевреев неплохо адаптировались в еврейском государстве и без гиюра. Возможно, если бы неевреям по прибытии в страну еще в аэропорту ставили условие перейти в иудаизм, у вашей версии были бы какие-то основания. Но ведь этого нет. Люди годами живут здесь без гиюра, и совершенно о нем не помышляют. У них есть работа, дома, машины. Может быть, когда-нибудь у них, или у их детей появится интерес к иудаизму, кто знает.
- Когда вы проводите гиюр, вы можете оценить, насколько человек искренен в своем желании перейти в иудаизм?
- Я не могу читать чужие мысли. Но если человек целый год учился в ульпане, где его хорошо знают; его опекает религиозная семья; его ответами удовлетворены члены раввинатского суда – разве этого недостаточно? К тому же, ему ничто не мешало спокойно жить в Израиле, подобно многим, и без гиюра. Так почему я должен подозревать его в каком-то мошенничестве, неискренности?
- Что вы чувствуете, когда узнаете о том, что люди, прошедшие у вас гиюр, впоследствии не соблюдают еврейских традиций? Насколько вы разочарованы?
- У меня в ешиве ученики – евреи. Не каждый из них на сто процентов соблюдает все заповеди, хотя учился в ешиве четыре года. Что тут можно сделать? С герами тоже может произойти такое. С другой стороны, я знаю очень многих, кто после прохождения гиюра неукоснительно соблюдают все еврейские традиции. Почему бы не вспомнить прежде всего о них?
- Чего бы вам хотелось больше всего? Что вас не устраивает в нынешней ситуации?
- Мне кажется, народ Израиля еще не достиг своей цельности, нам надо укреплять свои корни, свою страну, воспитывать новое поколение на традициях иудаизма и приближать к себе тех, кто решил разделить судьбу еврейского народа.
- То, что происходит сейчас в стране, и прежде всего - в верхних эшелонах власти не дает повода для большого оптимизма. Не ведет ли все это на самом деле к разрушению еврейского государства?
- Плохо, что это есть, но я верю: страна, где мы живем, останется и будет существовать вопреки всему. Надо делать для этого все возможное: только тогда мы будем вправе рассчитывать на помощь Всевышнего.
- Напоследок я бы хотела задать вам вопрос не по теме: изменилось ли ваше отношение к Ариэлю Шарону после того, как он решил провести размежевание, противником которого вы выступали?
- Я умею отделять плохое от хорошего. Шарон был неоднозначной личностью. В прошлом он сделал очень много для еврейского государства. Что же касается размежевания, то я сказал ему во время одной из встреч: «Надеюсь, ты сделаешь то, что ты ощущаешь в своем сердце, а не то, о чем сейчас говоришь». Но он сделал свой выбор, к сожалению, ошибочный. Теперь это понимают уже все, а тогда, к сожалению, понимали немногие. У меня до сих пор болит душа за происходящее: наши враги еще больше приблизились к израильским городам и постоянно их обстреливают; еврейские семьи лишились своих домов, они до сих пор не устроены и находятся в тяжелом душевном состоянии. Это была трагическая ошибка – оставлять территорию без каких-либо гарантий мира и покоя со стороны палестинцев.
***
Цифры, которые не интересуют рава Хаима Друкмана, мне удается получить от Нехемии Ситроена, генерального директора Института гиюра, созданного в 2000-м году при поддержке правительства и при участии Сохнута и министерства абсорбции:
Начиная с 2000-го года в институте обучались 17 366 человек, которые записаны неевреями. 11 540 из них после окончания учебы заявили о своем желании пройти гиюр, а прошли его 5 652 человека, что составляет 49 процентов от числа желавших.
Что же касается армейского гиюра, то его прошли 2722 солдата. Всего же на курсах истории и традиций иудаизма во время службы в армии обучались 20 000 солдат.
Кроме того, следует отметить, что в 2000-м году средний возраст учащихся в Институте иудаизма составлял 40 лет, ныне приближается к 25-30 годам. Кроме того, в институт пришли представители второго поколения репатриантов 1990-х, родившиеся уже в Израиле, но не являющиеся евреями: ученики, не достигшие 20-летнего возраста, составляют 15 процентов от общего числа, что отчасти подтверждает правоту рава Друкмана.
***
4 июня в Неот Кдумим (историческом парке, где воссоздана флора и фауна времен ТАНАХа) проходил семинар, приуроченный к празднику Шавуот и праздничная церемония солидарности с новыми репатриантами, находящимися в процессе прохождения гиюра, в которой приняли участие министр абсорбции Яаков Эдри, главный сефардский раввин Израиля Шломо Амар и другие. На церемонию так же пригласили полторы тысяч человек, изучающих еврейские традиции и заявивших о своем желании перейти в иудаизм, среди них было 500 солдат ЦАХАЛа.
А в конце прошлой недели у здания Главного раввинатского суда прошла акция поддержки в защиту людей, прошедших гиюр, упомянутая мной в начале статьи, в которой участвовали несколько сотен человек. Сюда пришли известные раввины, политики, общественные деятели. Организовали акцию общественные организации "Нееманей Тора ве-авода", "Мерказ цедек ле-нашим", "Мабуй сатум", "Этим", "Колех" и другие. Более тысячи человек подписали петицию, которая впоследствии была передана главному сефардскому раввину Шломо Амару. Кроме того, женская организация "Мерказ цедек ле-нашим" подала в БАГАЦ иск против намерений Главного раввинатского суда аннулировать гиюры ретроактивно, в результате чего вышеупомянутое решение было заморожено на 30 дней. Похоже, у этой истории еще нет конца, и каким он будет – нам пока не дано знать. Между тем, я направила письмо в канцелярию премьер министра с просьбой прокомментировать ситуацию в связи с увольнением рава Друкмана, откуда мне сообщили, что причин увольнения было несколько: из-за преклонного возраста; по результатам внутренней проверки, выявившей недостатки в работе Управления и в осуществлении его руководства. На место рава Друкмана будет назначен другой человек, кандидатура которого будет утверждаться на заседании специальной комиссии".
Шели Шрайман, опубликовано в приложении "Окна" ("Вести") на прошлой неделе
Фото Бориса Криштула |
|
|
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
shraiman's journal
